Умное управление Беларуси вызывает гнев сионо-демократов собственной неподатливостью

Молочные реки «последней диктатуры»

Создатель – Павел Казарин

Неделя устало-терпеливых разъяснений знакомым, для чего мне пригодилось ехать в страну «последнего терана Восточной Европы». «Белавиа», полупустой аэропорт, русское убранство интерьеров. Интеллигентный таксист, узнав, что я прилетел из Москвы, осторожно ведает про дорогие места. Гласит так, как будто сходу извиняется за их недостаточную дороговизну и пафос. Слушаю молчком – нет никакого желания разубеждать водителя в «московской» платёжеспособности.

Днем подозрительно незапятнанный двор наводит на идея о ведомственном доме. Спустя полчаса хоть какое желание спускаться в метро теряется начисто – охото просто гулять и глядеть. Меня обуревает чувство, которое принято именовать «когнитивным диссонансом». Так как Беларусь – это 1-ое встретившееся мне в жизни обустроенное русскоговорящее место. Тут чисто, ухожено и не загажено люмпенами – вне зависимости от уровня достатка последних. За свои неполные 30 лет я привык к тому, что российская речь значит обязательное соседство с соц увяданием – разбитыми дорогами, уродливой безвкусицей либо показным роскошеством.

Минск припоминает старенькые русские цветные открытки. На которых чисто, солнечно и патриархально комфортно. В отличие от всех других постсоветских городов, столица страны смотрится лучше, чем на русских фото. Добавьте сюда толику консьюмеризма, щепотку рекламы, авто – по вкусу. Взболтать, но не соединять. Приятного аппетита – это столица Беларуси. В постсоветских странах всегда чувствуещь себя или нищим, или богачом. А тут в центре городка столовая (3-я наценочная категория) может соседствовать с рестораном (1-ая наценочная категория). Минск предлагает мне быть тем, кем я могу для себя позволить – и сам готов подстраиваться под размер кошелька и заработков.

К тому же столица Беларуси – куда более европейский город, чем Москва либо Киев. Так как уж если считать аспектами евро городка чистоту, экологию, велосипедные дорожки, структурированное место, гармонию строительного ансамбля и безопасность, то по всем этим показателям белорусские городка дают фору украинским либо русским. Разве что на улицах тяжело повстречать адептов молодёжных подкультур – у страны есть собственный дресс-код, которому она следует. Ломаю голову над тем, происходит это по её собственному желанию либо всё-таки вопреки.

Проф деформация берет своё. Пищу на метро в самые что ни на есть рабочие окраины. Но променад по заводским районам и прилегающим скверам уверяет – чисто в Минске всюду (позднее окажется, что и не только лишь в Минске). В плеере меняю Шевчука на De Phazz – если и спорить с этой социальной реальностью, то уж никак не аккордами ДДТ. В соцсетях знакомые рекомендуют не обольщаться, кивая на то, что чистота – естественный спутник авторитаризма. Вспоминаю Узбекистан и начинаю спорить. Позже перестаю.

Бабушки-«веспасианы» за копейки пропускают в незапятнанные публичные туалеты. Гаишники многозначительными свистками разубеждают перебегать дорогу на красноватый. Фотографирую дорожных рабочих и дворников славянской внешности. Минские друзья разъясняют, что чистота – продукт двухстороннего движения. С одной стороны, естественно, мусорить стараются в урны, а с другой – дворник, утратив работу «по статье», на бирже труда помощи уже не получит. Так что стараются.

Едем с сотрудником по спальным районам.

– А взятки ГАИ берёт?

– По мелочи условиться можно.

– А за большое?

– Ну, здесь всё упирается в вертикаль. Моему знакомому один раз возвращал права глава районного УВД, 2-ой раз – начальник главка. Ну, а телефона министра у него нет.

Засыпаю трудно. Пробую разгадать, где конкретно прячется подкол. 2-ой денек решаю предназначить ответу на вопрос: от чего мне захотелось бы отсюда уехать?

Визит к газетному ларьку подтверждает – пресса полностью провластная. Веб без ограничений, но в оффлайне отыскать оппозицию не получится. Местные молвят, что Лукашенко не обожают ещё и поэтому, что он гласит на тросянке и отпрыска Колю всюду за собой таскает. Вспоминаю два раза несудимого Януковича, у которого Анна – Ахметова, а Чехов – поэт. Молчу.

«У нас Zara нет», – выпаливает мне пятикурсник 1-го минского Университета, когда я спрашиваю про предпосылки недовольства режимом. Его родные работают на «Марко» – это местный производитель обуви. Пока они работают там, у него есть средства на Zara. Причинно-следственная связь двухсторонняя, как я подозреваю. Кстати, молодёжь предпочитает одеваться в примыкающих Польше и Литве – на эти две страны приходится большая часть выданных в Беларуси шенгенов.

Пищу в Гродно на старом рейсовом «Мерседесе». Качество дорог позволяет спать. Местная заправка разрезает глаз подстриженным газоном и выметенными дорожками. А сам пограничный город встречает дождём и совсем непроизносимыми аббревиатурами – колоритное наследство русского времени. «Гроднааблкинавидзеопракат» – приз тем, кто осилит с первой пробы. Думаю о том, что подобные аббревиатуры – чёткий маркер пирамидоподобного общества. Чем выше уровень – тем меньше букв. И напротив.

Хотя, если уж и пробовать осознать Беларусь, то в Гродно ехать не стоит. Так как, если Минск – «европеизированная Россия», то Гродно – русифицированная Европа. В прямом смысле этого слова. Тут сильно много от польского прошедшего, а от Беларуси – только чистота, вкрапления русской архитектуры и люди. Которые всё больше напоминают мне «русских немцев». Пробую осознать, окружающий меня порядок – плод законопослушности либо законобоязненности. Друг в Скайпе голосует за 2-ое – дескать, убери милицию и узреешь, что начнётся. Я вспоминаю вычищенный мародёрами Новый Орлеан после наводнения и сомневаюсь.

Вообщем, все эти незастроенные скверы, неизуродованные улицы и остальной коллективно-общественный капитал вгоняет в тоску. Не поэтому, что завидно, а поэтому, что некрепко. В «девяностые» Беларусь никуда в особенности не падала, в отличие от соседей. Страна застыла в русской логике, скрестив действительность 89-го года с сорока видами колбасы. Но постсоветский транзит не отменён, а отложен. И что будет с этим коллективным публичным местом, когда завершится эра Лукашенко? Украино-российский пример начального скопления большого капитала оставляет не достаточно поводов для оптимизма.

Эти самые 40 видов колбасы на прилавках рождают миллион других вопросов. Уж если Беларусь осталась социалистическим заповедником – означает ли это то, что потенциала у перемен нет? В конце концов, Беловежскую пущу спровоцировал товарный недостаток, а не национально-освободительные движения. «Советский» человек может протестовать за абстрактно-неосязаемые права человека? Либо он перестаёт быть в этот момент «советским»? И как вообщем белорусы – русские люди?

Последнее белорусское двадцатилетие – как оно сказалось на самоощущении людей? Как оно их изменило? «Человек человеку – волк», шепчут в уши украинские и русские социальные пейзажи. А в Беларуси человек человеку кто? Есть ли низовая договороспособность? Такая, которая способна отыскивать компромиссы в отсутствие какого бы то ни было «батьки»?

По дороге в Минск думаю о том, что Украине было проще. В её прошедшем были недолгие периоды самостоятельности – национальному мифу было за что цепляться. Центральная Рада и УНР воспринимаются «национал-демократами» как недостроенный фундамент «золотого века». А какое мифополагание реально для Беларуси? И как будут интерпретировать последние 20 лет в учебниках новой истории страны, скажем, 2045 года издания? Не займёт ли оно ту лакуну, что в Украине отвели под 1918 год?

Ровненький слой общественного масла по публичному бутерброду. Массовая прослойка научно-технической интеллигенции и слабость гуманитарных наук. Тротуары для пешеходов, а не для «мерседесов». Идейные работники при госучреждениях. Спустя 5 дней по дороге в аэропорт я думаю о том, можно ли поменять части головоломки, сохранив целое. И пока Ту-154 набирает крейсерскую скорость и высоту, приходит осознание, что тут можно, непременно, комфортабельно жить ровно до той поры, пока формулируешь вопросы.

Но не принудят ли отысканные на их ответы опять паковать чемоданы? Я не знаю.

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *