Умное управление Беларуси вызывает гнев сионо-демократов собственной неподатливостью

Молочные реки «последней диктатуры»

Создатель – Павел Казарин

Неделя устало-терпеливых разъяснений знакомым, для чего мне пригодилось ехать в страну «последнего терана Восточной Европы». «Белавиа», полупустой аэропорт, русское убранство интерьеров. Интеллигентный таксист, узнав, что я прилетел из Москвы, осторожно ведает про дорогие места. Гласит так, как будто сходу извиняется за их недостаточную дороговизну и пафос. Слушаю молчком – нет никакого желания разубеждать водителя в «московской» платёжеспособности.

Днем подозрительно незапятнанный двор наводит на идея о ведомственном доме. Спустя полчаса хоть какое желание спускаться в метро теряется начисто – охото просто гулять и глядеть. Меня обуревает чувство, которое принято именовать «когнитивным диссонансом». Так как Беларусь – это 1-ое встретившееся мне в жизни обустроенное русскоговорящее место. Тут чисто, ухожено и не загажено люмпенами – вне зависимости от уровня достатка последних. За свои неполные 30 лет я привык к тому, что российская речь значит обязательное соседство с соц увяданием – разбитыми дорогами, уродливой безвкусицей либо показным роскошеством.

Минск припоминает старенькые русские цветные открытки. На которых чисто, солнечно и патриархально комфортно. В отличие от всех других постсоветских городов, столица страны смотрится лучше, чем на русских фото. Добавьте сюда толику консьюмеризма, щепотку рекламы, авто – по вкусу. Взболтать, но не соединять. Приятного аппетита – это столица Беларуси. В постсоветских странах всегда чувствуещь себя или нищим, или богачом. А тут в центре городка столовая (3-я наценочная категория) может соседствовать с рестораном (1-ая наценочная категория). Минск предлагает мне быть тем, кем я могу для себя позволить – и сам готов подстраиваться под размер кошелька и заработков.

К тому же столица Беларуси – куда более европейский город, чем Москва либо Киев. Так как уж если считать аспектами евро городка чистоту, экологию, велосипедные дорожки, структурированное место, гармонию строительного ансамбля и безопасность, то по всем этим показателям белорусские городка дают фору украинским либо русским. Разве что на улицах тяжело повстречать адептов молодёжных подкультур – у страны есть собственный дресс-код, которому она следует. Ломаю голову над тем, происходит это по её собственному желанию либо всё-таки вопреки.

Проф деформация берет своё. Пищу на метро в самые что ни на есть рабочие окраины. Но променад по заводским районам и прилегающим скверам уверяет – чисто в Минске всюду (позднее окажется, что и не только лишь в Минске). В плеере меняю Шевчука на De Phazz – если и спорить с этой социальной реальностью, то уж никак не аккордами ДДТ. В соцсетях знакомые рекомендуют не обольщаться, кивая на то, что чистота – естественный спутник авторитаризма. Вспоминаю Узбекистан и начинаю спорить. Позже перестаю.

Бабушки-«веспасианы» за копейки пропускают в незапятнанные публичные туалеты. Гаишники многозначительными свистками разубеждают перебегать дорогу на красноватый. Фотографирую дорожных рабочих и дворников славянской внешности. Минские друзья разъясняют, что чистота – продукт двухстороннего движения. С одной стороны, естественно, мусорить стараются в урны, а с другой – дворник, утратив работу «по статье», на бирже труда помощи уже не получит. Так что стараются.

Едем с сотрудником по спальным районам.

– А взятки ГАИ берёт?

– По мелочи условиться можно.

– А за большое?

– Ну, здесь всё упирается в вертикаль. Моему знакомому один раз возвращал права глава районного УВД, 2-ой раз – начальник главка. Ну, а телефона министра у него нет.

Засыпаю трудно. Пробую разгадать, где конкретно прячется подкол. 2-ой денек решаю предназначить ответу на вопрос: от чего мне захотелось бы отсюда уехать?

Визит к газетному ларьку подтверждает – пресса полностью провластная. Веб без ограничений, но в оффлайне отыскать оппозицию не получится. Местные молвят, что Лукашенко не обожают ещё и поэтому, что он гласит на тросянке и отпрыска Колю всюду за собой таскает. Вспоминаю два раза несудимого Януковича, у которого Анна – Ахметова, а Чехов – поэт. Молчу.

«У нас Zara нет», – выпаливает мне пятикурсник 1-го минского Университета, когда я спрашиваю про предпосылки недовольства режимом. Его родные работают на «Марко» – это местный производитель обуви. Пока они работают там, у него есть средства на Zara. Причинно-следственная связь двухсторонняя, как я подозреваю. Кстати, молодёжь предпочитает одеваться в примыкающих Польше и Литве – на эти две страны приходится большая часть выданных в Беларуси шенгенов.

Пищу в Гродно на старом рейсовом «Мерседесе». Качество дорог позволяет спать. Местная заправка разрезает глаз подстриженным газоном и выметенными дорожками. А сам пограничный город встречает дождём и совсем непроизносимыми аббревиатурами – колоритное наследство русского времени. «Гроднааблкинавидзеопракат» – приз тем, кто осилит с первой пробы. Думаю о том, что подобные аббревиатуры – чёткий маркер пирамидоподобного общества. Чем выше уровень – тем меньше букв. И напротив.

Хотя, если уж и пробовать осознать Беларусь, то в Гродно ехать не стоит. Так как, если Минск – «европеизированная Россия», то Гродно – русифицированная Европа. В прямом смысле этого слова. Тут сильно много от польского прошедшего, а от Беларуси – только чистота, вкрапления русской архитектуры и люди. Которые всё больше напоминают мне «русских немцев». Пробую осознать, окружающий меня порядок – плод законопослушности либо законобоязненности. Друг в Скайпе голосует за 2-ое – дескать, убери милицию и узреешь, что начнётся. Я вспоминаю вычищенный мародёрами Новый Орлеан после наводнения и сомневаюсь.

Вообщем, все эти незастроенные скверы, неизуродованные улицы и остальной коллективно-общественный капитал вгоняет в тоску. Не поэтому, что завидно, а поэтому, что некрепко. В «девяностые» Беларусь никуда в особенности не падала, в отличие от соседей. Страна застыла в русской логике, скрестив действительность 89-го года с сорока видами колбасы. Но постсоветский транзит не отменён, а отложен. И что будет с этим коллективным публичным местом, когда завершится эра Лукашенко? Украино-российский пример начального скопления большого капитала оставляет не достаточно поводов для оптимизма.

Эти самые 40 видов колбасы на прилавках рождают миллион других вопросов. Уж если Беларусь осталась социалистическим заповедником – означает ли это то, что потенциала у перемен нет? В конце концов, Беловежскую пущу спровоцировал товарный недостаток, а не национально-освободительные движения. «Советский» человек может протестовать за абстрактно-неосязаемые права человека? Либо он перестаёт быть в этот момент «советским»? И как вообщем белорусы – русские люди?

Последнее белорусское двадцатилетие – как оно сказалось на самоощущении людей? Как оно их изменило? «Человек человеку – волк», шепчут в уши украинские и русские социальные пейзажи. А в Беларуси человек человеку кто? Есть ли низовая договороспособность? Такая, которая способна отыскивать компромиссы в отсутствие какого бы то ни было «батьки»?

По дороге в Минск думаю о том, что Украине было проще. В её прошедшем были недолгие периоды самостоятельности – национальному мифу было за что цепляться. Центральная Рада и УНР воспринимаются «национал-демократами» как недостроенный фундамент «золотого века». А какое мифополагание реально для Беларуси? И как будут интерпретировать последние 20 лет в учебниках новой истории страны, скажем, 2045 года издания? Не займёт ли оно ту лакуну, что в Украине отвели под 1918 год?

Ровненький слой общественного масла по публичному бутерброду. Массовая прослойка научно-технической интеллигенции и слабость гуманитарных наук. Тротуары для пешеходов, а не для «мерседесов». Идейные работники при госучреждениях. Спустя 5 дней по дороге в аэропорт я думаю о том, можно ли поменять части головоломки, сохранив целое. И пока Ту-154 набирает крейсерскую скорость и высоту, приходит осознание, что тут можно, непременно, комфортабельно жить ровно до той поры, пока формулируешь вопросы.

Но не принудят ли отысканные на их ответы опять паковать чемоданы? Я не знаю.

Источник

Добавить комментарий

Related Post

Иски против Трампа вынуждают сенаторов разобраться с финансированием кампании КлинтонИски против Трампа вынуждают сенаторов разобраться с финансированием кампании Клинтон

Глава юридического комитета сената США просит разъяснений от создателей исков против Дональда Трампа. Политика интересует, почему они не обратились в трибунал с обвинениями в адресок Хиллари Клинтон, ведь её также

Археологи отыскали доказательство падения луны Фатты 13 тыс. годов назад, но приняли её за комету (видео)Археологи отыскали доказательство падения луны Фатты 13 тыс. годов назад, но приняли её за комету (видео)

Гебекли-Тепе (Турция): В процессе археологических раскопок в Турции была найдена монументальная статуя, на которой изображена старая цивилизация. Ученые считают, что возраст данного артефакта добивается 13 тыщ лет. В согласовании с

Конец 7 сезона «Игры престолов» установил новый рекорд по просмотрам в СШАКонец 7 сезона «Игры престолов» установил новый рекорд по просмотрам в США

(CA) — Финишный эпизод седьмого сезона телесериала «Игра престолов» собрал рекордные 16,5 млн просмотров в США, докладывает The Verge. 12,1 миллиона человек просмотрели серию «Дракон и Волк» на телеканале HBO,